Возможно ли реформирование ФСБ, или стране нужна новая спецслужба?
 Здание ФСБ на Лубянской площади. Фото: Дмитрий Лебедев / Коммерсантъ
20 Декабря 2017, 09:00

Возможно ли реформирование ФСБ, или стране нужна новая спецслужба?

На Лубянке 20 декабря празднуют столетие создания главного репрессивного ведомства России. Наверняка праздничное настроение в этот день и в Кремле. Пока чекисты празднуют, нам пора задуматься о том, возможно ли реформирование ФСБ в будущей демократической России, или же нам придется создавать с нуля новую спецслужбу, защищающую граждан, а не правящий режим.

«Группа сотрудников ФСБ, внедренная под прикрытием в правительство»

Декабрь 1999 года. Владимир Путин чуть более четырех месяцев в кресле премьера и в статусе официального преемника Бориса Ельцина на президентском посту. 20 декабря, выступая на торжественном собрании сотрудников ФСБ, посвященном «Дню работников органов безопасности», Путин произносит одну из первых своих политических шуток: «Группа сотрудников ФСБ, направленная вами в командировку для работы под прикрытием в правительство, на первом этапе со своими задачами справляется». Зал отреагировал дружелюбным и радостным смехом. Впрочем, это как раз тот случай, когда «в шутке есть доля шутки».

Судя по всему, успешность сопровождала «внедренную группу сотрудников ФСБ» и на дальнейших этапах их «работы». Свой столетний юбилей органы госбезопасности встречают в расцвете оперативных, аппаратных и политических сил. С того дня как только что пришедшая к власти в Петрограде группа экстремистов создала ВЧК для защиты своего очень непрочного режима, чекисты ни разу еще не обладали таким могуществом.

Десятилетиями органы госбезопасности находились под постоянным контролем политического руководства страны, считались «вооруженным отрядом партии». Даже приход председателя КГБ Юрия Андропова на пост генсека и его короткое правление не обернулись политическим всевластием КГБ — хотя при Андропове КГБ был в зените своего могущества. Андропов все же был советским «партийным аристократом», а не профессиональным чекистом с мозгом, искаженным корпоративными ведомственными фобиями.

Со времен окончательного разделения органов внутренних дел и органов госбезопасности на разные ведомства в середине 50-х годов, помимо контроля партии, КГБ СССР имел еще один серьезный противовес в системе органов власти — МВД. Формально милиция не имела права вести какую-либо оперативную работу в отношении «комитетчиков». Но в эпоху могущественного министра внутренних дел Николая Щелокова МВД и КГБ вели затяжную аппаратную войну. Именно тогда возникли неприязненные отношения между милицией и «комитетчиками». Эта неприязнь пережила несколько исторических эпох и на низовом уровне сохранилась даже сейчас, хотя от былого могущества МВД не осталось следа.

Московское высшее пограничное командное училище КГБ при Совете Министров СССР, 1988 год. Фото: Акимов Николай, Соколов Дмитрий / Фотохроника ТАСС

Московское высшее пограничное командное училище КГБ при Совете Министров СССР, 1988 год. Фото: Акимов Николай, Соколов Дмитрий / Фотохроника ТАСС

Решающая битва между МВД и КГБ была проиграна милицией в начале 80-х. Спровоцированные «убийством на Ждановской» масштабные чистки в МВД резко ослабили министерство. Со смертью Леонида Брежнева Щелоков лишился последней аппаратной опоры , был снят с поста, выведен из состава ЦК КПСС, лишен званий и наград и, в итоге, покончил с собой.

Возобновление конкуренции между МВД и Лубянкой произошло уже в 90-е годы. Крушение СССР и всей советской системы радикально ослабило службу госбезопасности. Началась череда реформ и переименований, пошел серьезный отток кадров. Тот же Владимир Путин, как известно, не захотел остаться в КГБ и в 1991 году подал рапорт об увольнении. Задним числом это можно объяснить любыми идеологическими соображениями. Но на самом деле авторитет КГБ в обществе и в системе власти в 1991 году стал настолько низок, что продолжать там сколь-либо успешную карьеру стало трудно. Тем более, что бурно развивавшийся коррупционный капитализм давал большие возможности людям, состоящим на гражданской службе.

Колоссальный всплеск организованной преступности в 90-е годы поднял МВД из пепла — государство прекрасно понимало, что нуждается в мощных полицейских силах для того чтобы удерживать ситуацию в стране от обвала. Именно в 90-е милиция создает свою собственную спецслужбу — УБОП.

Одновременно, в условиях окончания Холодной войны, Лубянка теряет огромную часть своей значимости в глазах политического руководства России. Несколько управлений отделяются Кремлем от «материнского ведомства». Так, Первое управление КГБ (внешняя разведка) превращается в отдельную Службу внешней разведки, а Девятое управление (охрана руководства страны) было преобразовано в Главное управление охраны (позднее — Федеральная служба охраны).

Постепенное возрождение ФСБ началось во второй половине 90-х годов. А с приходом к власти Владимира Путина Лубянка вновь становится самой могущественной силовой структурой страны. МВД опять проигрывает конкурентную борьбу. Выходца из УБОП Владимира Рушайло можно назвать последним «сильным» министром внутренних дел. Со времен назначения на пост главы МВД Бориса Грызлова органы внутренних дел все больше оказываются в прямой зависимости от ФСБ.

Сейчас, в 2017 году, МВД слабее, чем во времена «андроповских чисток». У министерства изъяли в пользу вновь созданной Росгвардии Внутренние войска, ОМОН, СОБР — некогда мощное силовое ведомство теперь не имеет в своем составе ни одного подразделения спецназа. Крайне чувствительным был и разгром чекистами Главного управления экономической безопасности и противодействия коррупции МВД во главе с генералом Денисом Сугробовым.

«Белорусизация» России

Список аппаратных побед ФСБ продолжает расширяться. В 2016 году чекисты арестовали начальника управления собственной безопасности Следственного комитета Михаила Максименкова (офицера, приближенного к Александру Бастрыкину), и верхушку столичного следственного управления СК.

А 15 декабря 2017 года в Госдуму был внесен законопроект, позволяющий изымать уголовные дела «у любого органа предварительного расследования» и передавать их следователям ФСБ. Если эти поправки в Уголовно-процессуальный кодекс будут приняты, генпрокурор и его заместители по письменному ходатайству следователей ФСБ смогут изъять у следствия «любое уголовное дело или материалы проверки сообщения о преступлении, выявленном органом Федеральной службы безопасности» и передать их в ФСБ.

Совместные учения ФСБ и Росгвардии. Фото: Виталий Невар / ТАСС

Совместные учения ФСБ и Росгвардии. Фото: Виталий Невар / ТАСС

Также формальный автор законопроекта, единоросс Алексей Александров предлагает наделить ФСБ правом возбуждать уголовные дела «в отношении прокурора района, города, приравненных к ним прокуроров, руководителя и следователя следственного органа по району, городу, а также адвоката». В настоящее время принимать решение о возбуждении уголовных дел против этих лиц может лишь глава регионального управления Следственного комитета, но не ФСБ.

По мнению директора правозащитной организации «Русь сидящая» Ольги Романовой, такое серьезное расширение полномочий ФСБ — «это полная белорусизация».

«В случае принятия этих поправок ФСБ сможет расследовать все, выявленное ее операми. Расследовать дела в отношении судей, прокуроров, депутатов. Зачем в таком случае было создавать Следственный комитет, свободный от функций надзора и оперативных функций, якобы „чистое следствие?“» — говорит Романова.

***

Обсуждая образ «прекрасной России будущего», освобожденной, демократической страны, невозможно не думать и о будущем ФСБ — самой могущественной российской силовой структуры. Мало кто из ответственных политиков сомневается в том, что ФСБ в нынешнем виде не может существовать в демократическом государстве. Вопрос в том, насколько глубоким должны быть эти реформы, и является ли вообще ФСБ структурой, поддающейся качественному реформированию.

Есть мнение, что главная беда ФСБ — в ее высшем руководстве, и стоит уволить несколько десятков генералов и полковников, как в органах госбезопасности «начнется самоочищение». Более распространен подход глубоких и жестких реформ. В частности, оппозиционный политик Алексей Навальный в своей предвыборной программе предлагает лишить ФСБ функций политического сыска, существенно уточнить законодательство, регламентирующее деятельность службы, и отменить статус «сотрудников действующего резерва».

Но все более популярным становится видение нереформируемости ФСБ, желание полностью упразднить эту структуру и создать службу безопасности новой России «с нуля».

Алексей Кондауров, генерал-майор КГБ в отставке
Алексей Кондауров. Фото: личная страница в Facebook

Алексей Кондауров. Фото: личная страница в Facebook

«Возможно ли изменить мозги этих людей?»

ФСБ сегодня — аналог КГБ, а ведь КГБ создавался под совершенно другую общественно-политическую формацию. Мы от той общественно-политической формации вроде как ушли, а служба безопасности осталась функционально той же самой. Названия подразделений изменили, а суть-то осталась старой. В том числе и политический сыск оставили. Только раньше преследовали инакомыслящих по отношению к коммунистической идеологии. А сейчас преследуют тех, кто мыслит иначе, чем путинская система — в том числе и левых.

У нас спецслужбы работают не на интересы общества, безопасности граждан, а на интересы правящего класса. Да и то, не всего правящего класса, а отдельной небольшой группы лиц, непосредственно находящейся во главе государства.

Конечно, такая система совершенно не подходит для демократического общества, и ее нужно реформировать полностью. А «реформировать полностью» значит не только сокращать избыточные функции, но и менять мозги людей, которые там служат. Возможно ли изменить мозги этих людей — на этот вопрос мне сложно ответить, потому что я этих людей сейчас плохо себе представляю. Но, судя по тому, что я вижу по их делам — в службе безопасности демократического государства с такими мозгами, наверное, будет тяжело. Хотя в собственно контрразведке, наверное, мозги у сотрудников немного по-другому заточены. А с такими подразделениями, как Служба экономической безопасности ФСБ, Служба по защите конституционного строя, ситуация, конечно, сложная.

Я же себя помню. Почему я в 1993 году уволился? Потому что режим поменялся. Я давал присягу ушедшему режиму, искренне служил системе. И я четко понял, что новому режиму не могу служить, и нужно уходить.

И эти люди из ФСБ тоже должны сделать соответствующие выводы, если страна встанет на демократические рельсы, откажется от нынешнего общественного устройства.

Конечно, нужно заранее думать о будущем устройстве органов безопасности, о том, какие мировые образцы брать на вооружение. Это очень серьезный вопрос, который касается не только уменьшения полномочий, функций и сокращения подразделений.

Я не думаю, что если всерьез взяться за реформирования службы безопасности, этот процесс будет проистекать безболезненно. Но то, что эта служба совершенно не для демократической страны — это совершенно очевидно.

А есть еще и Федеральная служба охраны — бывшее Девятое управление КГБ. Она же сильно увеличилась по сравнению с советскими временами — и численно, и функционально. У нее тоже много избыточного — и по числу охраняемых объектов, и по рабочим методикам. ФСО ведь тоже превратилось в своеобразного «монстра».

Андрей Солдатов, журналист, главный редактор сайта Агентура.ру
Андрей Солдатов. Фото: Jaanus Piirsalu

Андрей Солдатов. Фото: Jaanus Piirsalu

«ФСБ начала возвращать себе функции КГБ еще при Ельцине»

Конечно, России в будущем необходимо создавать совершенно новую спецслужбу.

Дело в том, что КГБ (наследником которого ФСБ является в большей степени, чем наследником ЧК или ОГПУ) создавался для одной цели — защиты политического режима страны. И эта цель имеет мало отношения к безопасности граждан.

ФСБ как наследник КГБ полностью восприняла эти идеи. Даже если мы посмотрим в закон о противодействии терроризму, принятый в 2006 году, то увидим, что террористический акт понимается как действие, угрожающее политическому курсу государства.

Мне кажется, что говорить о каких-то реформах службы госбезопасности будет довольно сложно, потому что на многих этапах своего существования эта структура показала: если главные принципы не меняются, то она в конце концов возвращается к тому состоянию, в котором была изначально.

ФСБ стала возвращать себе функции КГБ даже не с приходом Владимира Путина к власти, а в 1995 году, еще при Ельцине. Мы воспринимаем Бориса Ельцина как куда более демократического лидера, чем Владимир Путин. Но именно Ельцин, почувствовав какие-то угрозы (в Чечне и не только в Чечне) наделил новыми функциями Федеральную службу контрразведки (ФСК), переименованную в ФСБ. Мы же понимаем, что понятие «безопасность» гораздо шире, чем понятие «контрразведка».

В условиях политических, экономических и иных кризисов, при наличии под рукой такого инструмента, как ФСБ у политических лидеров появляется слишком большое искушение использовать этот инструмент по назначению. Именно по тому назначению, ради которого этот инструмент был задуман — для охраны «политической стабильности».

Что касается отделенных от ФСБ Службы внешней разведки и Федеральной службы охраны — вопрос о том, какие службы остаются в составе госбезопасности вторичен по сравнению с тем, можно ли обеспечить демократический контроль над этими структурами.

Тут Ельцин допустил ошибку. У него отсутствовали способы демократического контроля и вообще какого-либо контроля, когда он в начале 90-х приступал к реформированию КГБ. И Ельцин решил, что если он разделит КГБ на части, то получит такую немного азиатскую модель: спецслужбы приносят друг на друга материалы, а шах смотрит, что из этого правда, а что нет. Эта модель не сработала. 90-е годы показали, что в государстве с отсутствующими инструментами демократического контроля конкуренция спецслужб не приносит ожидаемого результата.

Поэтому я сначала задумался бы над тем, как обеспечить демократический общественный контроль над спецслужбами, а потом бы уже решал, какие функции в какой конкретной структуре должны оставаться. Это ведь очень тактические вопросы: оставлять службе безопасности функцию охраны границ, или нет, оставлять ли ФСБ функцию внешней разведки (хотя, по идее, это задача СВР), или нет.

util